02 июля 2015

Как монетизировать научные достижения?

Как монетизировать научные достижения?



Как сделать науку, близкой к реальным секторам экономики? Как привлечь финансирование из бизнеса для проведения необходимых научных изысканий? И должны ли НИИ иметь свои производства, чтобы прокормить себя?

Одним из главных веяний последних лет в науке является монетизация. Об этом говорят чиновники и сами ученые. Мы задали этот вопрос экспертам. Оказывается, что есть понимание, «КАК» это делать, осталось только применить. О том, что делать, а что – нет, Rosnauka.ru рассказали: Михаил Филонов, проректор по науке и инновациям НИТУ «МИСиС»; Виталий Полехин, руководитель клуба инвесторов Московской школы управления Сколково; Владимир Зинов, заместитель директора Центра научно-технической экспертизы РАНХиГС; Вячеслав Петухов, генеральный директор компании «3В Сервис» и Алексей Карфидов, генеральный директор лаборатории инженерного дизайна «Karfidov Lab».

Что такое коммерциализация научных разработок – объяснять не нужно. О переходе технологий из научно-исследовательской эпостаси к коммерческому использованию сейчас не говорит только равнодушный. Однако проблема до сих пор стоит остро, в чем же причина? Казалось бы: изобретай и внедряй.

БЕЗ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ НЕ ОБОЙТИСЬ: НУЖНО КАЖДОМУ НАЙТИ СВОЕГО ДЖОБСА

Залог любого успешного начинания – системный подход. Трансформация технологии в продукт – не исключение, и залогом успеха может стать только соотношение специалистов, работающих в одной команде. Это ученый, предприниматель и инвестор.

«Там, где у всех сплошные проблемы, для настоящего предпринимателя открываются   самые большие возможности!»

Виталий Полехин, руководитель клуба инвесторов Московской школы управления Сколково«Бизнес призывает обучать ученых предпринимательству, а научное сообщество считает финансирование разработок государством ключом к успеху, 

– говорит Виталий Полехин, руководитель клуба инвесторов Московской школы управления Сколково. – 

Но решение заключается не в увеличении финансирования (которое и так в последние годы выросло более чем в 10 раз), и не в попытке привить ученым несвойственные им качества, а в формировании правильного подхода к коммерциализации и соответствующей культуры, где учитываются особенности всех участников процесса. Там, где у всех сплошные проблемы, для настоящего предпринимателя открываются самые большие возможности!». 

Как следует распределить функциональные обязанности по участником проекта по монетизации, объяснил Виталий Потехин:

Задача ученого – донести все возможности технологии, а также возможные области применения и преимущества с уже существующими технологиями.

На предпринимателя ложится самый большой пласт работы: он должен определить потребность рынка в продукте на основе коммерциализируемой технологии, провести подготовку проекта и общаться с научными коллективами, многочисленными соавторами исследования, потенциальными желающими оспорить или даже анулировать патент, общаться с регулирующими органами, заниматься фандрайзингом для проекта, общаясь с институтами развития и потенциальными инвесторами.

Что касается инвесторов, то можно сказать, что коммерциализация технологий и научных разработок, пожалуй, единственная область, где не следует брать «глупых денег» вообще.

Пример: вспомнить хотя бы Intel, который был создан Робертом Нойсом (Robert Noyce) и Гордоном Муром (Gordon Moore) – двумя несчастными инженерами, которые решили покинуть корпорацию и создать свой стартап. Они привлекли 2,5 миллиона долларов от венчурного фонда Davis & Rock, а вместе с деньгами получили в председатели совета директоров Артура Рока (Arthur Rock), который стал выполнять роль предпринимателя в компании. Или Apple с инженером Стивом Возняком (Steve Wozniak),  предпринимателем Стивом Джобсом (Steve Jobs) и первым ангельским инвестором Майком Маркулой (Mike Markkula).

Так почему же в большинстве случаев мы видим попытки научить Стива Возняка технологическому предпринимательству вместо того, чтобы найти ему своего Джобса?»

СХЕМЫ КОММЕРЦИАЛИЗАЦИИ НАУЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Способ привлечения финансирования из бизнес-структур на научные изыскания, как правило, зависит от схемы коммерциализации результатов данного проекта.

Михаил Филонов, проректор по науке и инновациям НИТУ «МИСиС» поделился тремя схемами, которые успешно применяются в мировой практике.

  • Михаил Филонов, проректор по науке и инновациям НИТУ «МИСиС»Первая включает создание и оформление интеллектуальной собственности, например, регистрация патента с его дальнейшей продажей или продажей лицензии на него. В этом случае бизнес может финансировать научные исследования, получая взамен эксклюзивное или приоритетное право на покупку патента или лицензии. Для российских компаний это не очень интересно, так как для жизнеспособности данной схемы нужна подходящая институциональная среда, которая выражается в законах, нормативных актах, налоговых преференциях, элементах экосистемы и т.д. В нашей стране эта среда до сих пор не сформирована, соответственно, получить финансирование под будущий или уже существующий патент или лицензию на данный момент маловероятно, но возможно. В научных организациях данной деятельностью, как правило, занимаются центры трансфера или офисы лицензирования технологий.
  • Вторая схема коммерциализации – это создание компаний под конкретную технологию или компетенцию. Такие компании называются по-разному (spin-off, start-up, малое инновационное предприятие) в зависимости от происхождения начального капитала, структуры владения ими и юридического оформления. Созданием таких компаний должны заниматься действующие внутри научной организации центры предпринимательства или бизнес-инкубаторы. На ранних этапах можно рассчитывать на финансирование от институтов развития в виде субсидий и грантов, от венчурных фондов в виде инвестиций в обмен на долю в компании. О деньгах из бизнеса, в данном случае, можно говорить только в момент покупки такой компании или вхождении в ее капитал стратегического инвестора. При этом, сам бизнес должен быть готов работать по схеме открытых инноваций. Также возможен выход созданной компании на IPO. Данная схема самая прибыльная, поэтому к ней самый большой интерес в медиа-пространстве.
  • Третья схема – это выполнение коммерческого НИОКРа или, проще говоря, хоздоговора. В данном случае речь идет о продаже не технологии, как в первом случае, не о бизнесе, как во втором случае, а о продаже компетенции или услуги. Эта схема самая жизнеспособная и распространенная в России, т.к. государство во многих проектах оказывает софинансирование. Для увеличения количества и объема коммерческих НИОКРов, в научной организации должен быть хороший офис продаж, в мире его принято называть офисом по связям с индустрией (Industry Liaison Office). Именно он делает науку ближе к реальному сектору экономики. К его основным функциям относятся поиск и привлечение новых заказчиков на научные изыскания, составление карты компетенций научной организации, сбор запросов и потребностей от потенциальных заказчиков, проведение маркетинговых мероприятий, работа с госструктурами по вопросам привлечения софинансирования и, в случае необходимости, поиск соисполнителей.

КАК ПРИВЛЕЧЬ ФИНАНСИРОВАНИЕ?

Вячеслав Петухов, генеральный директор компании «3В Сервис»«Наука, по классическим законам коммерции, не окупаема в принципе, – говорит Михаил Филонов. – Обычно схема взаимодействия науки с реальными секторами экономики обратная: если есть проблема, то с ней идут к ученым».

Методы государственного воздействия

Два пути монетизации науки с государственной точки зрения предложил Rosnauka.ru Вячеслав Петухов, генеральный директор компании «3В Сервис».

  1. Первый – внедрение защитных законодательных требований, которые, условно говоря, способствуют развитию науки.

Пример: запретить в России полиэтиленовые пакеты. Если мы это сделаем, то у нас все целлофановые пакеты взлетят в цене, и компании начнут вкладывать в технологии по производству биоразлагаемых пакетов.

Это простое государственное решение, которое, выставляя требования к бизнесу, заставляет его решать насущные для общества задачи не из-за науки, а потому, что для бизнеса главное – прибыль.

      II.  Второй путь – обязать организации тратить на разработку определенный процент. Хороший пример – Казахстан, у них это там очень хитро сделано. В Казахстане 1% от прибыли бизнеса обязательно должен идти на исследования и разработки. На данном пути также создается два варианта: либо отдать этот процент государству, либо проанализировать свое производство и усовершенствовать его, изменить.

 На государство надейся, а сам…

Владимир Зинов, заместитель директора Центра научно-технической экспертизы РАНХиГС«Бизнес – это рентабельные продажи. Бизнес готов финансировать все, что повышает доход от продаж, в том числе и научные исследования», 

– поясняетВладимир Зинов, заместитель директора Центра научно-технической экспертизы РАНХиГС.

Научные исследования могут приносить доход обладателю только в случае их продажи, во всех же остальных случаях их необходимо преобразовать в продукт и вывести его на рынок, что само по себе более затратно, чем сами научные разработки. Тем, кто заинтересован в монетизации исследований, не стоит забывать простую истину, которой поделился Зинов: «Бизнес готов обсуждать будущие продукты, только получив и проверив хотя бы лабораторный образец нового (будущего) продукта».

А инвесторам не стоит забывать, что инвестиции в НИОКР – это надолго (более 3-5 лет), так рисковать могут себе позволить только крупные компании.

Все решает действующий прототип

О конструировании и создании виртуального прототипа Rosnauka.ru рассказал 

Алексей Карфидов, генеральный директор лаборатории инженерного дизайна «Karfidov Lab».

Ни для кого не секрет, что отечественные разработки порой имеют устрашающий вид, поскольку для их разработчиков он не имеет значения, важнее всего функциональность. При этом, зарубежный аналог может быть не только схож по цене, но и иметь красивую и эргономичную форму.

Алексей Карфидов, генеральный директор лаборатории инженерного дизайна «Karfidov Lab»«Сейчас все большее развитие получают технологии быстрого прототипирования, благодаря наличию и доступности 3D-принтеров и 3D-сканеров, – рассказывает Алексей Карфидов. – При этом, изначально в системе автоматизированного проектирования (САПР, англ. CAD) разрабатывается математическая модель, как правило, в нескольких вариантах, в ней точно задается геометрия будущего устройства, компонуются основные узлы. После чего данная модель проходит несколько итераций расчетов в среде для решения инженерных задач и физических симуляций (САПР, англ. CAE). В данной среде происходят расчеты на прочность, тепловые нагрузки, гидрогазодинамику и прочие физические параметры, в зависимости от назначения будущей конструкции. По результатам расчетов вносятся корректировки в базовую математическую модель. Далее при принятии решения об изготовлении выпускается конструкторская документация для изготовления деталей. Часть деталей изготавливается на станках ЧПУ, соответственно, математические модели под них проходят подготовку в среде CAM для задания команды станку. Некоторые составные части могут печататься прямо из модели без выпуска документации на принтере, например, для оценки эргономики или проверки компоновочных решений, либо быстрого и простого крепления составных частей. Таким образом мы переходим к прототипу».

«А вообще, матмоделирование заменяет дорогущие натуральные испытания. 20 раз разбить об стенку BMW  это дорого. На компьютере  почти бесплатно».

Дальнейшее финансирование проекта зависит от «параметра качества, помноженного на скорость», если затянуть с разработкой продукта, можно безнадежно опоздать с выходом на рынок. Качественно разработанная модель – это не только презентационный материал, который позоляет получить реалистичное изображение будущего продукта, она позволяет избежать ошибок при дальнейшем производстве и сборке.

«Но не стоит заигрываться с детальной разработкой модели: любого заказчика интересует в конечном счете именно физически исправно работающий прототип, соответствующий требованиям технического задания, – предостерегает Алексей Карфидов. – Когда крепление катушки и аккумуляторов для боевого камаза длится 3 месяца, как сегодня, то деньги теряют свою ценность. Скорость, скорость и еще раз скорость!».

 ДОЛЖНЫ ЛИ НИИ ИМЕТЬ СВОИ ПРОИЗВОДСТВА, ЧТОБЫ ПРОКОРМИТЬ СЕБЯ?

Мы задали очень простой и важный вопрос: «Должны ли НИИ иметь свои производства, чтобы прокормить себя?», мнения экспертов разделились.

Владимир Зинов: Производство в НИИ может увеличить доходы организации. Чтобы эти доходы кормили науку, нужно НИИ превращаться в научно-технологическую компанию со стратегией лидера, который бы предлагал рынку разработки вместе с опытными партиями нового успешного на рынке продукта. Это возможно, есть примеры, но их мало, ибо нужно, чтобы сошлись удачно много обстоятельств: взрывной технологический тренд, возникающие новые ниши на рынке, харизматичный предприимчивый ученый со способностями менеджера.

Михаил Филонов: Научная организация перестанет быть тем, чем она является, если поставит себе цель зарабатывать промышленным производством. На мой взгляд, научные структуры могут иметь свои производства, но не промышленного масштаба, а для выпуска экспериментальных образцов или опытных партий. При этом, такие производства должны быть реализованы совместно с инжиниринговыми центрами, которые смогут взять на себя этап проектирования. Только при наличии такой материально-технической базы можно всерьез говорить о выполнении востребованных реальным сектором экономики опытно-конструкторских работах. Без нее научные организации могут выполнять только НИРы, которые, как правило, не интересны бизнесу.

Вячеслав Петухов: Исследовательский институт решает прикладные задачи, которые невозможно внедрить в жизнь, не обкатав на производстве. Если мы хотим перейти от исследований к деньгам, то нам, в принципе, деваться некуда: мы все равно должны на какой-то промышленной площадке научные решения отрабатывать. За методику, которая просто изобретена на листе бумаги, платят мало, за готовые, действующие образцы платят гораздо больше, потому что там виден результат, виден эксперимент.

КРОСС-КУЛЬТУРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ НАУКИ И БИЗНЕСА

Сейчас стоимость секвенирования ДНК составляет 0,001% от первоначальной, а скорость процесса увеличилась более чем в 1000 раз.

Культурный разрыв между наукой и бизнесом обусловлен различными целями и взглядами на результаты деятельности. Наука создает и распространяет знания, а бизнес зарабатвает деньги.

Не все достижения следует коммерциализировать на начальном этапе, чтобы избежать в дальнейшем отсрочки развития определенного научного направления. «Так, например, после открытия Джеймсом Уотсоном (James Watson) и Фрэнсисом Криком (Francis Crick) модели двойной спирали ДНК, научное сообщество потратило более 3 миллиардов долларов и более 10 лет на проект «Геном человека», – рассказвыает Виталий Полехин. – И даже подключение к процессу и существенный финансовый вклад частных биотехнологических компаний, таких как Incyte и Celera Genomics, не повлияли на факт открытого доступа к технологиям. Частные компании под давлением мирового научного сообщества открыли доступ ко всем своим исследованиям в области ДНК, и сейчас стоимость секвенирования ДНК составляет 0,001% от первоначальной, а скорость процесса увеличилась более чем в 1000 раз. Сейчас вы можете сделать это в любой медицинской лаборатории, и это открывает доступ к широким возможностям для коммерческого использования в области фармацевтики, диагностики и лечения различных заболеваний».

Еще пару красочных примеров из американской практики: 

  • «В апреле 2013 года Верховный Суд США признал невозможным патентовать законы природы и отказал компании Myriad Genetics в исключительных правах на тесты двух генов BRCA 1 and BRCA2, которые являются причиной рака груди и яичников у женщин и пройдя тест на наличие которых Анджелина Джоли перенесла операцию по удалению молочных желез. 
  • В начале ноября 2013 года окружной суд Калифорнии вынес вердикт о невозможности патентования естественного феномена природы, что не дает исключительного права компании Sequenom проводить тесты на синдром Дауна и, собственно, зарабатывать на этом, что обрушило акции компании более чем на 30%».

Хотелось бы, чтобы понимание опасности извлечения сиюминутной выгоды из всех без исключения научных достижений было не только у самих ученых, но и у чиновников.

http://rosnauka.ru/publication/637


Подробнее:http://rosnauka.ru/publication/637

Просмотров: 861

 

« Назад